Сериалы «Топи» и «Перевал Дятлова»: скрытая пропаганда

3 марта 2021
Общество
Сериалы «Топи» и «Перевал Дятлова»: скрытая пропаганда

Что общего у вышедших недавно киноисторий про исчезновение туристической группы Дятлова и очередной работой Дмитрия Глуховского? Как работает российская госпропаганда на уровне механизмов восприятия?

Возвращение к советскому тренду – это не только недавно разгоревшаяся дискуссия о том, стоит ли ставить памятник на Лубянке Дзержинскому или все же отдать предпочтение первой попавшейся приличной альтернативе Железному Феликсу в лице Александра Невского. Ибо на самом деле Кот Феликс из популярной в 90-е видеоигры и мультфильма был бы точно такой же альтернативой Дзержинскому, которой, на самом деле, нет. 

Можно было бы еще порассуждать и над тем, что Дзержинский, воспринимаемый сейчас как олицетворение самой что ни на есть «кровавой гэбни», на деле был установлен во время Хрущева как раз в противовес сталинским репрессиям в качестве символа возврата к «ленинской линии партии». 

Но главное здесь другое, а именно — давно отмечаемый властный тренд на продвижение идеализированного образа советского времени. И если ранее это делалось крайне кондово, то теперь, похоже, были изобретены новые художественные средства для достижения нужного эффекта. По сути, есть два основных художественных приема: романтизация и «новая вещественность».

Перевал Дятлова

«Перевал Дятлова»

Под романтизацией имеется в виду эта особая атмосфера, которая отражена, например, в сериале «Перевал Дятлова». Здесь мы видим стилизацию под советские фильмы: тот же шрифт, та же черно-белая пленка, те же лирически-заунывные музыкальные мотивы. Да и сюжет изобилует популярными для советских фильмов тематиками противоречий между дружбой и любовью, походов, песен у костра и т.д. и т.п. 

Этим достигается потрясающий эстетический эффект – ностальгия возникает даже у тех зумеров, которые имеют о советских фильмах самое отдаленное представление. Более того, ностальгия возникает и бумеров, помнящих еще о том, какая на самом деле это собачья тоска – смотреть тягостный советский киносценарий, где огромное количество хронометража было посвящено эпизодам и долгим планам, которые, с точки зрения современного зрителя, не добавляют в фильм ровно никакого смысла. 

Дети 80-х были безумно рады тому, что эта черно-белая муть сменилась в 90-х динамичными голливудскими фильмами. И вот наступили 20-е следующего века: семиотическое кольцо замкнулось. Уроборос отечественного кинематографа с наслаждением впивается в свой хвост. Стилистика сериала «Перевал Дятлова» и ему подобных фильмов призвана прежде всего исподволь и  ненавязчиво утвердить следующую точку зрения: жить, работать и любить в стране с тоталитарным режимом – можно и нужно. 

Да, на место грозного КГБ пришло не менее грозное ФСБ (а в некоторых братских республиках и с неймингом заморачиваться не стали – оставили как есть). Да, и теперь могут сослать в колонию за мелкую кражу, политический активизм или даже за эстетическую позицию. Да, и сейчас, по-прежнему, бытовые условия многих россиян остаются весьма неудовлетворительными. 

Однако вот, посмотрите: история дружбы и верности посреди суровой природы демонстрирует нам, что по-прежнему доступны и песни под гитару у костра, и парад победы, и простые человеческие радости. Зритель невольно рисует для себя идеальный образ Советского Союза, а нарисовав – подсознательно ассоциирует с настоящим. И вот уже в современной России можно работать, жить и заводить семью, хотя бдительность терять не следует – все-таки, в непростые времена живем. Хотя…когда это они были простыми?

Вот такой месседж примирения с нынешней действительностью продвигают на самом деле эти современные сериалы. И современному зрителю, глядящему на походную романтику невдомек, что феномен советского туризма возник как естественная реакция молодежи на душные ужасы советского строя. 

Сложно без ужаса вспомнить советское туристическое снаряжение, что вкупе с экстремальными погодными условиями создает ошеломительное комбо. И даже это никого не останавливало – люди бежали от режима в горы, заблаговременно предупредив об этом товарища начальника. 

Второй художественный прием – это так называемая «новая вещественность». Причем любопытно, что впервые этот прием в полной мере развернулся в сериале «Чернобыль» от HBO, однако довольно скоро был перенят уже отечественными «киноделами» (по меткому выражению Badcomedian).

Речь идет о необычайно точно воссозданном советском быте, который после условно-приблизительного голливудского образа «Рашен Кантри» действительно потрясал своей аутентичной атмосферностью. И съемки в Прибалтике, где осталась типовая советская архитектура, и скрупулёзность деталей быта – все это было ошеломительно точно и било прямо в цель. Люди буквально узнавали вещи из «той эпохи» – будильник, подставка под мыло у рукомойника, скатерть на столе, мебель, ковры, и т.д.

Этот прием буквального, пофрагментного воссоздания действительности немедленно начал использоваться и в отечественном кинематографе, чтобы создать художественную атмосферу из множества деталей, как в стимпанке. 

Данный прием поразительным образом вызывает ностальгию и создает впечатление «таковости» происходящего, глубокой укорененности предметов в мире, а с ними – и всей остальной, прикрепленной к ним реальности. 

Топи

«Топи»

Очень хорошо вышеуказанный прием демонстрирует недавний российский сериал «Топи» по сценарию Дмитрия Глуховского. Снятый в жанре «сельской мистики» он, одновременно, и нагоняет жути изображением всамделишной архангельской глубинки, и создает такое же впечатление «мгновенного эротизма узнавания», как писал об этом типе эстетического впечатления Ролан Барт. 

Зрителей с головой погружают в быт русской деревни, где каждый элемент домашнего интерьера, а также – куча щебня на дороге, свитера с палеными «спортивками», туалет на улице во дворе — создают тот особый тип русской бытовой неустроенности, который до сих пор является стандартом для огромного числа россиян. 

И оказывается, что новые герои вполне вписываются в старые декорации, и что модные лофты заканчиваются за ближайшим поворотом электрички, где вас ждет столкновение с реальностью. Правда выживают от такого столкновения далеко не все, зато этот факт скрашивается ее привычностью. 

Намедни Парфенов

То, без чего нас сложно представить, еще труднее – понять 

И если обратить внимание, то окажется, что попытка именно эстетического примирения с реальностью фигурирует не только в сериалах и фильмах. Но также и в музыке, и в литературе, и в различных шоу с участием селебрити. Более того, эта стратегия создания идеализированного советского безвременья идет, страшно сказать, еще с проекта «Старые песни о главном» в телевидении 90-х. 

И когда Леонида Парфенова в передаче «Школа злословия» спросили  напрямую, понимает ли он, что участвовал в реставрации советского стиля, он сорвал с себя микрофон и со скандалом ушел из студии, а этот выпуск так и не появился на экранах – его можно увидеть лишь на Ютубе. 

И надо сказать, что интеллигентнейший и изысканнейший Парфенов, ценитель Венской оперы и испанских вин, эстет и интеллектуал, до сих пор занимается на своем Ютуб-канале тем же самым. Передача «Намедни» призвана «укоренять» нас в истории, демонстрируя, опять-таки, как и сериалы, что в самые разные времена люди жили, влюблялись, ходили на работу, слушали музыку и т.д и т.п и множество полузабытых милых мелочей. А уж его проекты «Русские грузины» и «Русские евреи» – это прямо неприкрытый интернационал, только для образованной публики. 

Чем тоньше становятся приемы пропаганды, особенно – пропаганды не заказной, а искренней, тем она незаметнее и глубже проникает в нас, становясь нами самими. 

Комментарии

0